Чтение RSS
Рефераты:
 
Рефераты бесплатно
 

 

 

 

 

 

     
 
Ален Дандес "О слонофантазиях и слоноциде"
Ален Дандес
ФОЛЬКЛОР: семиотика и / или психоанализ. – М., 2003.
 
О слонофантазиях и слоноцидеi 
 
119
Остроумию, смеху и родственным им явлениям посвящено немало теоретических трудов, некоторые из них принадлежат величайшим умам Запада — Аристотелю, Бергсону, Фрейду, Мередиту и ряду дру­гих. В первую очередь их интересовали два аспекта остроумия: струк­тура приемов, с помощью которых провоцируется смех, и его влияние на индивидуума1. Авторы этих философских и филологических ком­ментариев стремились понять, почему люди смеются. Однако до сих пор проблема влияния конкретного времени и места на формирование и распространение анекдотов и других видов юмора остается малоизу­ченной. И хотя прекрасно известно, что «чувство юмора» имеет как временные, так и локальные отличия, для их объяснения пока сделано немного. Влияние времени и места на механизмы смешного особенно существенно, когда речь идет об исследовании анекдотических циклов, так как именно в такой форме анекдоты внезапно становятся популяр­ны и широко распространяются в сравнительно малые сроки. Как бы то ни было, главный вопрос остается по-прежнему без ответа: почему и как это происходит? Мы надеемся, что наше исследование латентного смысла недавно возникшего цикла анекдотов — загадок о слонах, по­может нам сделать шаг в этом направлении, особенно если мы обра­тим внимание на некоторые важные психологические и социальные аспекты существования носителей этой анекдотической традиции2.
1 В качестве примера см. внушительный список трудов по остроумию [Kiell 1963: 139-142].
2 Об анекдотическом цикле о слонах см.: [Dundes 1963с; Abrahams 1963; Brunvand 1964; Barrick, Cray, Herzog 1967]. Анекдоты о слонах широко распространялись сред­ствами массовой информации, см.: Elephants by the Trunk//Time Magazine (August 2, 1963), p. 41; Beastly Riddles are Big//Seventeen (August 1963), p. 228-229, а также [Beatty 1963; Gilbert 1963]. Многие из этих публикаций упоминаются в [Barrick 1964а]. Существует и несколько отдельных изданий анекдотов о слонах — часть публикуемых ими текстов подлинная, часть — имитация. См.: The Elephant Book и ее продолже­ние — Elephants, Grapes & Pickles, а также [Hans, Babcock 1963; Blake 1964].
© M.C. Неклюдова, перевод на рус. яз., 2003
© А.С. Архипова, комментарии, 2003
120      
Исследование такого рода представляется нам тем более уместным, что анекдоты о слонах появились недавно и по популярности пре­взошли такие циклы, как «тук-тук» (knock-knock), «маленький тупица» (little moron) и «тошнотворный» юмор (sick humor). Во всех случаях, включая анекдоты о слонах, в ход идет особый тип детского юмо­ра: простые загадки с большим количеством повторов, комический эффект которых во многом связан с краткостью формы и ограничен­ностью содержания. Цикл о слонах являет нам причудливый перевер­нутый мир, где слоны могут лазить по деревьям и проделывать целый ряд потрясающих акробатических трюков (спрыгивать с деревьев, за­бираться в холодильники или в «фольксвагены», летать и т.д.).
Итак, анекдоты о слонах — явный случай детской чепухи. Эта упор­ная привязанность к детским формам и способам выражения подчер­кивает регрессивную природу остроумия, о которой писал Фрейд и его последователи . Остроумие — одна из разновидностей комическо­го, а комическое — регрессивный способ добиться временного ощуще­ния освобождения от superego/сверх-я или от общественных ограни­чений. «Благодаря комическому мы вновь обретаем детское счастье. Мы можем сбросить оковы логического мышления и насладиться за­бытой свободой» [Kris 1952: 205]. Однако взрослые могут использо­вать большинство разновидностей детского юмора, только чувствуя тревогу или в условиях ослабления контроля (к примеру, во время сценических представлений или празднеств), поскольку бессмыслица на уровне речи или действий свидетельствует о недостаточной зрело­сти. И хотя такое освобождение от подавляющего воздействия, по-ви­димому, необходимо всем и каждому, оно становится все менее до­пустимым по мере взросления индивидуума.
Необходимой составляющей эмоциональной зрелости является при­нятие ограничений, накладываемых на бессознательную тягу к удо­вольствию (id/оно), равно как и развитие умения перенаправлять энер­гию на вторичные источники удовольствия (сублимация). Отсюда свойственное нам чувство «утраченной свободы». Однако побуждения id никуда не уходят, хотя и модифицируются под влиянием других процессов, связанных с ego. Им необходим какой-то дополнительный выход. Остроумие, особенно в своих агрессивных формах, — один из самых действенных способов подобной субституции. Словесная игра является продолжением детских агрессивных игр, однако детские и взрослые формы смешного явственно отличаются друг от друга сте­пенью утонченности и многозначности. В дело идут схожие формаль-
3Подробнее всего Фрейд говорит о психологии остроумия в монографии «Остро­умие и его отношение к бессознательному» (название которой, заметим, было недавно переведено на английский как "Jokes and Their Relation to the Unconscious" вместо бо­лее традиционного "Wit and Its Relation to the Unconscious"). Список важнейших трудов его последователей см. [Kiell 1963].
121
ные структуры (каламбуры, поэтические приемы, non sequiturs", параллелизмы), но взрослое остроумие менее прямолинейно, его агрессивность не так очевидна, а конечная цель неоднозначна. Таким образом, остроумие возвращает нас к детству и является агрессивной формой выражения, допустимой благодаря развитию и усложнению формальных приемов . Анекдоты функционируют как способ защиты, как сиюминутное отрицание принципа реальности ради детской игры словами и мира «чепухи», где опасное выражение агрессии может быть спроецировано на безобидные ситуации, тем самым работая на принцип удовольствия. В этом смысле анекдоты можно рассматри­вать как паровой клапан, который позволяет обороняться от того, что представляет угрозу (и потому вызывает беспокойство), при помощи регрессивного возврата к детским формам остроумия.
Однако это регресс в достаточной мере относительный, он варьи­руется в зависимости от степени непосредственно испытываемой тре­воги. Некоторые его формы связаны с более ранними стадиями жизнен­ного опыта и, как правило, указывают на то, что испытываемое беспо­койство выходит за рамки обычного, сближаясь с детскими страхами. Без сомнения, остроумие по своей природе — результат тревоги. Оно проявляется в агрессивных ситуациях (нередко — при соперничестве), которым естественно сопутствует тревога. Кроме того, остроумие сни­мает табу, наложенное на определенные темы. Но при некоторых обстоя­тельствах, в силу тех или иных исторических событий (например войны или депрессии), чувство тревоги может стать всеобъемлющим. В подоб­ных случаях анекдоты воспроизводят пугающую ситуацию, проигры­вая ее в безобидной форме и тем самым снимая напряжение. Чем страшнее реальность, тем более безобиден и ребячлив мир в анекдо­тах. Такие времена благоприятствуют не только росту детского остро­умия, но и появлению анекдотических циклов, которые позволяют умножить выигрыш ego за счет числа острот, возникающих благодаря суггестивным возможностям формы и предмета.
В мире детства многое позволено, поэтому и возникает движение в обратном направлении: укрывшись за маской ребенка, можно безна­казанно позволить себе агрессивные выражения, недопустимые для взрослого. Чтобы это осталось безнаказанным, нападающий должен уверить окружающих в своей безобидности. Столкнувшись с особен­но сильным противником (что в ситуации соперничества порождает острую тревогу), индивидуум нередко полностью возвращается к дет­ской речи, тем самым сохраняя за собой возможность обороняться .
4 Фрейд в упомянутой выше работе подчеркивает, что формальный контроль по­зволяет обмануть superego путем экономии средств выражения [Freud 1960].
5 Обсуждение всей совокупности тенденций, связанных с регрессом в состоянии подчинения, на примере негров-рабов в Соединенных Штатах см. [Elkins 1959]. О воз­действии, которое имело это подавление на негритянский фольклор, где герой описы­вается как ребячливый трикстер, см. [Abrahams, Hickerson 1964: 65-69].
122              
Однако это нельзя считать исключительно защитным механизмом. В детстве человек одерживает целый ряд побед (над моторикой или языком), к которым он обращается не только как к оборонительному оружию, но и ради удовольствия воспроизвести свои первые дости­жения. Регрессивная техника дает чувство безопасности в уже освоен­ном мире детства. Итак, агрессивная природа анекдота постулирует конфликт, а регрессивное использование детских форм выражения и техники его отрицает. Прибегнув к оксюморону, можно сказать, что анекдот — безобидная агрессия, никому не причиняющая вреда, но обеспечивающая временный выигрыш ego его рассказчика.
Обманчивая безобидность анекдота отчетливее всего связана с отсутствием в нем действенного элемента (т.е. эта агрессия имеет словесное, а не действенное выражение). Но словесную агрессию можно смягчить еще сильнее, представив ее в символических образах. Так, обращение к на первый взгляд абсурдному миру, населенному лазающими по деревьям слонами, позволяет обойти целый ряд обще­ственных запретов, давлению которых подверглось бы более прямое обсуждение тем и тенденций, представленных в этих анекдотах. Этот абсурдный камуфляж в высшей степени непроницаем и помогает скрыть всю серьезность исходного импульса. Иначе и быть не может. Устные формы юмора в качестве отдушины или освобождения были бы менее эффективны, если бы мы по-настоящему осознавали, что говорим и над чем смеемся. Отгородиться от сознательного — один из способов провести общество и мимоходом заставить его принять ту или иную аргументацию. Чтобы освободиться от психологического гнета человеческого существования, нам надо представить реальность в преображенной, неузнаваемой форме. В тех формах, которые изна­чально используют дети, и это свидетельствует лишь о том, что в не­которых обстоятельствах нам, взрослым, приходится продолжать на­чатый бой, пользуясь уже испытанным оружием.
Нас интересует ряд конкретных вопросов: какова природа той реальности, где анекдоты о слонах оказываются законным боевым приемом и способом уйти от опасности? Какие давние страхи вновь выходят на поверхность, тем самым актуализируя эти детские формы защиты и освобождения? Чтобы прояснить эти вопросы, поговорим сначала о потенциальных смыслах, скрытых в этом анекдотическом цикле, а затем попытаемся объяснить, почему они возникают именно здесь и именно в этих временных рамках.
I 
Анекдоты о слонах, как и ряд других американских фольклорных циклов, содержат немалое количество сексуальных коннотаций. Однако иногда они не очевидны и, возможно, частично ускользают
123
от понимания рассказчика. В этих анекдотах величина слона олице­творяет сексуальную мощь. Среди постоянно повторяющихся моти­вов — его гигантский размер (в особенности величина его фаллоса), равно как и приписываемая ему способность к совокуплению в самых неудобных положениях. Огромный, на первый взгляд неуклюжий, но поразительно сильный и удивительно искушенный, слон во многом является современным вариантом сказочного великана или людоеда, нешуточного противника, представляющего угрозу для героя. И если Джек должен перерубить гигантский бобовый стебель, а Одиссей — выколоть глаз Полифему, то современному американцу необходимо лишить сексуальной силы свой Рок, всемогущественного слона.
Итак, можно предположить, что анекдоты о слонах делятся по крайней мере на две категории. К первой относятся анекдоты об интим­ной жизни слона, его гигантских половых органах, его склонности к сексуальной агрессии (часто направленной на других животных). Его сексуальное превосходство подчеркивается не только величиной фаллоса, но и способностью совокупляться с самыми невероятными партнерами в самых невообразимых ситуациях. Ко второй категории относятся тексты, где речь идет о защите от сверхфаллического слона: в них представлены различные способы его отпугивания или кастри­рования. Отметим, что в первом случае слон является протагонистом, поскольку именно он оказывается в том или ином месте, обладает теми или иными способностями, делает то или это. Во втором случае слон выступает как антагонист или как жертва, поскольку кто-то что-то с ним делает или из-за него совершает какие-то поступки.
Ассоциация фаллической мощи со слоном гораздо старше, нежели современный цикл анекдотов, присутствующий в устной традиции Америки. К примеру, в фольклоре американских негров есть эпичес­кий тост, посвященный схватке между львом и слоном, где подчерки­вается безусловное сексуальное превосходство последнего [Abrahams, Hickerson 1964: 136-147]. Широко распространен и анекдот, который фигурирует в одном из первых черновых вариантов «Кошки на раска­ленной крыше» Теннесси Уильямса: семейная пара с маленьким сыном гуляет по зоопарку и подходит к вольеру со слоном. Сын обращает внимание, что у слона эрекция, и спрашивает у матери: «Мамочка, что это?» Она поспешно отвечает: «Ничего», на что отец замечает: «Твоя мать просто избалована». В других анекдотах подобное сравнение оборачивается не столь лестно для человека, как, например, в сле­дующих народных стихах, датирующихся 1930-ми годами и записан­ных в поселках строителей в Северной Калифорнии:
I took my gal to the circus                   Я повел свою милую в цирк,
The circus for to see                           В цирк поглядеть.
When she saw the elephant's trunk      Как увидела она слоновий хобот"'.
She wouldn't go home with me.           Отказалась идти со мной домой.
124              
Фаллический подтекст становится вполне очевиден далее:
I took my gal to the ballgame                  Я повел свою милую на бейсбол,
The ballgame for to see                          На бейсбол поглядеть.
When the umpire yelled, "Four balls"      Как судья закричал «Четыре мяча»,
She wouldn't go home with me.              Она отказалась идти со мной домойIV
Символическое значение слоновьего хобота очевидно: его форма и подвижность во многом определяют образ животного в целом. Так, в одном типичном и несколько фривольном комиксе слон изображен перед палаткой, рядом с которой стоит машина с надписью на заднем стекле «Молодожены». Хобот слона пропущен между полотнищами палатки. Подпись к комиксу: «Бог мой, Пол!»6. Приводимые далее тексты типичны для анекдотов о слонах и иллюстрируют как фалли­ческие, так и кастрационные черты этого цикла.
II
Для начала слон становится интимным другом, он может оказаться в постели или в ванне:
1.    Как можно догадаться, что с тобой в постели лежит слон?
       У него на пижаме во-от такие огромные пуговицы (говорящий разводит руки примерно на фут).
2.    Как можно догадаться, что слон сидит вместе с тобой в ванне?
       По слабому запаху арахиса у него изо рта.
Эта интимность со слоном таит в себе опасность, о природе кото­рой гадать не приходится:
3.    Как можно догадаться, что у тебя в постели слон? Через девять месяцев у тебя будут проблемы.
Анатомическое строение слона часто описывается в сексуальных терминах:
4.        Why does the elephant have four feet?
         It's better than six inches.
        Почему у слона четыре ноги/четыре фута?
        Это лучше, чем шесть дюймовV.
5.        Did you hear about the man who got a job in Africa circumcizing elephants?
         Well, the pay wasn't much, but the tips were tremendous7.
__________________
6 Over Sixteen (New York: Elgart Publishing Company, 1951): 19.
7 Это вариация старого анекдота, в котором обычно фигурирует медбрат или его помощник. Легман [Legman 1928: 59] цитирует текст, где говорится, что раввин полу­чает больше священника, поскольку "he gets all the tips" (т.е. «он получает все чаевые/ все кончики»).
125
         Вы слышали о человеке, который получил работу в Африке — делать обреза­ние слонам?
         По правде сказать, жалованье небольшое, зато чаевые/кончики — огромные.
6.        Do you know how to make an elephant fly?vi.
                  You start with the zipper about 20 inches long.
         Знаете, как заставить слона летать/как сделать слоновью ширинку?
         Надо начать с молнии длиной в 20 дюймов.
7.    Знаете, почему у слонов длинные хоботы?
       Так они могут обменяться французским поцелуем с жирафами.
Очевидно, что слона в первую очередь интересуют любовные дела.
7.        How do elephants make love in the water?
         They take their trunks down.
         Как слоны занимаются любовью в воде?
         Они опускают хобот/спускают трусы.
8.        How does the elephant find his tail in the dark?
        Delightful.
        Как(им) слон находит свой хвост в темноте?
        Упоительным.
Эта приписываемая слону сексуальная удаль демонстрируется мно­гообразными способами: подчеркивается объем его семенных выде­лений или, менее прямолинейно, более длительный период беремен­ности, будто бы являющийся свидетельством особой половой мощи:
9.        What's big and comes in quarts?
                   An elephant8.
         Что это: большое, серое, и измеряется квартами/и кончает квартами?
         Слон.
10.     Как можно догадаться, что женщина была изнасилована слоном?
                  Она беременна вот уже два года.
Слон может легко обрюхатить даже проститутку, олицетворяю­щую почти бездонную сексуальность:
12.  What do you get when you cross an elephant and a prostitute?
       A three-quater ton pickup.
______________________
8 Этот текст опубликован в [Dundes 1963с: 41]. За редким исключением, все тексты, цитируемые в данной статье, были собраны в округе Остин (Техас) и в Беркли (Кали­форния). Некоторые из них, по-видимому, единичны, но большинство было зарегист­рировано в обоих местах сбора и скорее всего широко распространено по всей терри­тории США. В прессе нам попадались некоторые тексты, которые не укладываются в схему предложенного здесь анализа.
126              
        Что будет, если скрестить слона с проституткой?
         Пикап/уличная девка в три четверти тонны.
Наверное, самое поразительное свидетельство сексуального пре­восходства слона — его способность совокупляться с самыми неве­роятными партнерами.
13.  Why did the elephant marry the mosquitto? Because he had to.
       Почему слон женился на комарихе? Он обязан был это сделать.
Но слон не только способен обрюхатить любое животное, большое или маленькое, он может подвергать свои жертвы сексуальным атакам в самых неподходящих положениях. В ранних анекдотах, как уже упо­миналось, слоны лазили на деревья. Согласно Фрейду [Freud 1917: 162], «летать или карабкаться куда-то наперекор закону всемирного тяготе­ния» можно интерпретировать как символический эквивалент эрекции. В данном случае такое толкование вполне обоснованно, поскольку слон всегда лезет на дерево с определенной целью, намереваясь спрыгнуть оттуда на беззаботно проходящую мимо жертву — мышь, крокодила, бобра, гепарда и т.д. (соответствующие примеры см. [Abrahams 1963: 99]). В ряде анекдотов о слонах эта сексуальная агрессия, направлен­ная на других животных, представлена без экивоков:
14. Зачем слоны лазят на деревья? Чтоб насиловать белокVII.
15. Зачем у слонов на ногах пружины?
Так они могут насиловать летучих обезьян.
16.  Какой звук больше всего пугает летучих обезьян? Пуам, пуамVIII.
В ряде фаллических анекдотов о слонах физическая мощь этих животных оттеняется человеческой слабостью. Слон способен на все, человек — ни на что. В некоторых случаях человеческая слабость отчетливо ассоциируется с сексуальной несостоятельностью:
17. Can you get four elephants in a Volkswagen?
Hell, no — it's damn near impossible to get a little pussy in one.
Можешь разместить/затащить четырех слонов в «фольксваген»?
Черт побери, нет — тут семь потов сойдет пока какую-нибудь киску/вагину
туда затащишьIX.
18. What is harder than getting a pregnant elephant in a Volkswagen? Getting an elephant pregnant in a Volkswagen.
127
Что может быть тяжелее, чем затащить брюхатую слониху в «фольксваген?» Обрюхатить слониху в «фольксвагене».
Следует отметить, что превосходство слона не ограничено сексуаль­ной областью, но распространяется на все его телесные функции. Несколько примеров его анальной мощи:
19.  What the difference between a saloon and an elephant fart? One's a bar-room; the other is more of a BarOOOMM!
Какая разница между кабаком и слоновьими ветрами? Первое — бар, а второе, скорее, БарУУУММ!
20. Как можно догадаться, что слон ходил в ваш сортир? Невозможно спустить.
21.  Как обучить слона правильно вести себя в доме?
Сперва стоит купить 14 экземпляров воскресной «Нью-Йорк таймc»X.
III
Во всех приведенных выше текстах слон предстает как необъятное животное начало, которому дана полная свобода. В духе Пола БеньянаXI — все, что делает слон, отличается крупным масштабом. Тем больше контраст со второй категорией анекдотов о слоне, где этот могучий зверь смирен и унижен. Можно предположить, что слон воплощает детский взгляд на отца — отсюда огромные размеры, сила, сексуальный аппетит и удаль. Как и с отцом, с ним можно столкнуться в спальне и в ванной — в местах, связанных с интимными (как генитальными, так и анальными) ситуациями. Но хотя встречи с ним в до­ме привычны, тем не менее его следует опасаться. Его действия истол­ковываются как насилие. Он во многом схож со сказочным великаном, и, как в сказке, маленькому наблюдателю необходимо найти способ завладеть местом всемогущественного слона, уменьшить его в разме­ре и лишить грозной силы.
Победить слона можно несколькими способами.. В соответствии с его экстраординарными фаллическими характеристиками один из них, конечно, кастрация. Иногда она бывает символической, иногда осуще­ствляется вполне буквально:
22.  How do you keep an elephant from charging? Take away his credit card.
Как избежать атаки слона/его покупок в кредит? Забери у него кредитную карточку.
23. How do you keep an elephant from stampeding? Cut his 'tam peter off".
128              
24.  What did the elephant say when the alligator bit off his trunk? Very funny (nasalised).
Что сказал слон, когда аллигатор откусил ему хобот? Очень смешно (говорится в нос)9.
Более хлопотный способ избавиться от слона — устроить охоту и поймать его:
25.  Как изловить слона?
Сперва надо раздобыть знак «Солонам вход запрещен». А еще бинокль, бутылку из-под молока и пинцет. Потом устанавливаешь знак «Солонам вход запрещен», и все слоны округи собираются перед ним и помирают со смеху, потому что «слонам» написано с ошибкой. И слонов собирается все больше и больше. И они рассказывают своим друзьям об этом знаке с ошибкой в слове. Очень скоро перед тобой целая толпа хохочущих слонов, тогда берешь би­нокль, переворачиваешь его другой стороной, чтобы слоны стали очень ма­ленькими, а потом пинцетом собираешь их в бутылку из-под молока.
Можно предположить, что в этом тексте ребенок противостоит взрослому. Слон — это взрослый, знающий правила правописания, охотник — ребенок, над которым потешается слон, поскольку тот пи­шет с ошибками. Но безграмотность ребенка-охотника притворная, это ловушка, предназначенная для взрослого-слона . Слон потешает­ся над кажущейся беспомощностью охотника, который, как плохой ученик, делает ошибку в слове, и слон рассказывает об этом друзьям, совсем как родители рассказывают знакомым об ошибках своих де­тей, причем иногда даже в присутствии последних, — что в конце концов делает возмездие только слаще. Магический способ уменьше­ния размера слона при помощи «другого» конца бинокля весьма впе­чатляет. Мысль, что ребенок хотел бы взглянуть на жизнь так, чтобы соотношение размера между ним и взрослыми оказалось обратным (т.е. уменьшить взрослых, в первую очередь своих родителей, чтобы ими можно было манипулировать при помощи пинцета), безусловно, существенна для всего цикла анекдотов о слонах. Эти анекдоты помо­гают вывернуть реальность наизнанку, так что маленькое становится большим, а большое — маленьким. Уменьшить огромного слона —
9 [Abrahams 1963: 100]. В шутках по поводу кастрации довольно часто исполь­зуется игра голосом. К примеру, в следующих ударных репликах выделенные слова произносятся высоким фальцетом: «Оператор, меня разъединили!», «Эй, да здесь есть акулы!», «Осторожней, забор с колючей проволокой! —Какой забор с колючей проволокои!» Превосходный анализ кастрационного юмора см. [Legman 1952].
10 «Взрослый» статус слона очевидно проявляется в ответе на вопрос: How do you talk to an elephant? «Как надо говорить со слоном?» — Use big words «Используй боль­шие слова/хвастовство», отражающем детскую точку зрения на словарь взрослого. И действительно, когда ребенок говорит со взрослым, он может пытаться использовать «большие слова».
129
значит уменьшить соперника-великана. Это еще более очевидно, когда речь идет о других способах избавиться от слона:
26. Как убить синего слона?
Застрелить его из синего ружья для охоты на слонов.
27. Как убить розового слона?
Схватить его за яйца (хобот) и сдавливать, пока он не посинеет, и тогда застрелить его из синего ружья для охоты на слонов.
Но самый кардинальный способ лишить слона мужского достоинства — превратить его в существо женского пола. Если в первых анекдотах цикла слон носил теннисные туфли, которые ему были ма­лы, и потому у него на ногах складки, то позднее он появляется в ба­летных тапочках . Все чаще слон начинает предаваться женским за­нятиям, например, красить ногти на ногах или плавать на спине (тем самым принимая пассивную/женскую позу). И хотя слон по-прежне­му обозначается мужским местоимением, его времяпрепровождение безусловно имеет женский уклон. В некоторых текстах проблема поле затемняется употреблением местоимения множественного числа «они» Но иногда используются и местоимения женского рода, что свиде­тельствует о том, что слон пережил бесповоротную перемену пола:
28. Почему слоны красят ногти красным лаком? Чтобы прятаться на вишневых деревьях.
29. Вы когда-нибудь видели слона на вишневом дереве? Смотри сам. Здорово получается, да?
30. Зачем слониха покрыла голову соломой?
Хотела убедиться, действительно ли веселее быть блондинкой.
31. How do you give an elephant a shower?
All you need is a few girls, some cake, cookies, and perhaps a little tea.
Как устроить душ слону/устроить слонихе вечеринку по поводу замужества? Нужно, чтоб было несколько девушек, какой-нибудь пирог, печенье и, может быть, немного чаю.
В последнем тексте фаллический слон полностью уничтожен. Лишенный своей сверхмужественности, он становится невестой. Теперь он уже не воплощение мужского деспотизма, а его потенциальная жертва. Кастрация и феминизация позволяют лишить слона полового превосходства: «он» превращается в «она».
Пользуемся случаем поблагодарить Джона Гринуэя, который обратил наше вни­мание на то, что появление балетных тапочек может быть связано с повторным выхо­дом на экран «Фантазии» Уолта Диснея, что совпало с популярностью этого анекдоти­ческого цикла.
130              
Если рассматривать анекдоты о слонах с точки зрения семейного романа (the family romance), то в них вполне очевидно присутствуют оба аспекта стандартно-амбивалентного отношения к образу отца (the father-figure). С одной стороны, зависть и завороженность его физиче­ской мощью, с другой — эдиповский сюжет, требующий кастрации этого архетипического соперника и узурпации его власти и положе­ния. Как и в волшебной сказке, где герой, сперва загипнотизирован­ный подробностями интимной жизни великана, в конце должен с ним расправиться и тем самым утвердить собственную еще не опробован­ную мужественность, так и в анекдотах о слонах рассказчик должен одержать победу над слоном.
В конечном счете за стремлением одержать победу скрывается желание волшебным образом завладеть властью и утвердить ее в отно­шениях с матерью (или, что более типично и для вымысла, и для реальной жизни, с суррогатной матерью). Однако это двойственное притяжение/отталкивание, вызываемое слоном-великаном, нельзя объяс­нить исключительно воображаемым исполнением эдиповского жела­ния. Мощь слона представляет собой не только угрозу, но и возможную модель, идеал для ego/я. С этой точки зрения действия слона следует рассматривать как удовлетворение сексуальных желаний. Его способ­ности — предмет для подражания и объект узурпации, а его поступки описываются исключительно в терминологии id. Отсюда двойствен­ность отношения к слону, сочетание любопытства и страха, в равной мере обусловленных стремлением удовлетворить сексуальное жела­ние и боязнью быть за это наказанным, т.е. страхом кастрации. Образ великана символизирует возможность высвобождения желаний и пре­одоления запретов при помощи силы. Иначе говоря, слон — это и проекция желания и соперник одновременно: это в определенной мере объясняет факт существования двух типов анекдотов о слонах.
Но если в анекдотах о слонах специфическим образом отразился Эдипов комплекс, в целом свойственный западной модели семейных отношений, это отнюдь не объясняет, почему подобная тема и подоб­ный герой стали актуальны для немалой части населения именно в данный период. Ведь, рассуждая теоретически, эдиповское желание всегда имеет место, однако редко случается, чтобы оно выражалось столь массово и в формах, провоцирующих немалый интерес и боль­шое количество комментариев. Возможно, что начало 60-х годов было отмечено чем-то исключительным, что и явилось толчком к широкому распространению чувства тревоги, вызванного некими лицами, обле­ченными властью и обладавшими поразительными сексуальными спо­собностями.
Нет сомнения, и общество в целом, и входящие в него творческие личности слишком сложны, чтобы можно было назвать единственную
131
причину или комплекс причин, которые привели к запуску этого ме­ханизма, реализовавшегося в анекдотах о слонах. Тем не менее можно попытаться предположить, какие силы стоят за этой весьма живой и широко распространившейся реакцией. Ее интенсивность указывает на то, что первоначальный толчок имел огромное психологическое значение. Нельзя не заметить, что распространение анекдотов о слонах совпадало с ростом борьбы чернокожего населения за гражданские права. По-видимому, между этими культурными феноменами суще­ствует тесная связь, и в некотором смысле можно утверждать, что в образе слона отразился взгляд белого человека на американского чернокожего и что завоевание последним определенного обществен­ного положения вызвало реактивацию ряда первобытных страхов.
На первый взгляд эта гипотеза может показаться слишком смелой, однако между образом слона и стереотипными представлениями белых о неграх существует немало параллелей. Прежде всего, для многих американцев и слон и негры очевидно ассоциируются с африканскими джунглями. Некоторые склонны видеть в неграх близких потомков диких обитателей деревьев, а их животная чувственность одновре­менно является источником притяжения и страха. Как мы уже видели, слон на дереве в равной мере тоже выступает как и привлекательный и вызывающий отвращение сверхмощный зверь. Кроме того, в анек­дотическом образе слона воплотился ряд завораживающих и пугаю­щих свойств, которые массовое воображение приписывает чернокожим мужского пола. И негр и слон изображаются обладателями необычно внушительных половых органов и соответствующей сексуальной мо­щи, а общественное представление об этих персонажах во многом связано с гигантским размером, силой и выносливостью.
Безусловно, подобные представления о чернокожих в лучшем слу­чае можно назвать вымыслом12, тем не менее они упорно продолжают существовать. Вплоть до недавнего времени и революционной пере­мены положения этой части населения вызываемый ею страх смягчал­ся не только благодаря существованию системы социального подав­ления, но и с помощью народного юмора, например цикла анекдотов «Растус и Лиза», где негр был представлен в качестве ленивого до­машнего животного, неспособного ни работать, ни думать. Подобные способы избавления от страха теперь недоступны, а объединение чер­нокожих для борьбы за свои права способствовало возникновению совершенно иного образа — сильного, загадочного, иногда мститель­ного (движение негров-мусульман). В этом новом образе кристалли-
12 По-видимому, приписывать противнику повышенный сексуальный аппетит и способности — феномен общего порядка, см. [Seidenberg 1952]. Примеры «белых» анекдотов, репрезентирующих негритянскую сексуальность, см. [Bennett 1964]. Лите­ратурные параллели, где сексуальное превосходство чернокожих связывается с обра­зом слона, см. [Steinbeck 1939].
132              
зовались прежде скрытая, хотя и давно существовавшая, сексуальная завороженность и страх кастрации. Негр теперь воспринимается как устрашающая фаллическая сила, с которой нельзя не считаться. Для борьбы с этой угрозой прибегают к регрессу и переносу устрашающих качеств объекта при помощи техники, свойственной детскому юмору, преображая негра в слона.
Ассоциацию негра со слоном подтверждает и тот факт, что со­держание многих анекдотов очевидным образом связано с цветом. В целом ряде ранних текстов речь идет о цвете слона:
32.  Почему слоны серые?
Так их можно отличить от синих птиц [bluebirds] (красных птиц [redbirds],
ежевики [blackberries]).
Но тогда слон начал красить одежду в разные цвета, чтобы замас­кироваться и стать незаметным:
33.  Почему слоны носят зеленые теннисные тапочки? Чтобы прятаться в высокой траве.
Значит ли это, что слон, как и чернокожие, согласно еще одному распространенному мнению, надеется слиться с окружающей средой и остаться незамеченным, если он поменяет окраску? В таком случае обращение к цвету в анекдотах о слонах может отражать общест­венное отношение к негру как к «цветному» ("colored man" or "man
of color")13.
Предположительная ассоциация негра со слоном была бы малоубе­дительна, если бы анекдоты о слонах представляли собой изолирован­ный феномен. Однако они лишь часть широко распространившегося
13 Возможно, что, с точки зрения белого человека, за абсурдной попыткой слона скрыть свои истинные природу и цвет, надев человеческую обувь той или иной окра­ски, стоит то же, что, по мнению некоторых белых, стоит за стремлением негров пере­нять статусную символику белой культуры и манеру одеваться. Однако даже при всем желании не выделяться по цвету негр не может скрыть цвет кожи, вне зависимости от одежды или имущества. Слон всегда остается слоном, несмотря на цвет его кроссо­вок или педикюра, точно так же невозможно заблуждаться по поводу идентичности чернокожего. В этом смысле показателен следующий текст, проливающий свет на сте­реотипные представления белых о неграх: Why did the elephant sit on the marshmallow? Because he didn't want to fall in the cocoa. «Почему слон сел на зефир? Потому что он не хотел свалиться в какао». Можно рассматривать это как свидетельство «белой» уверенности, что слон (негр) предпочел бы осторожно сидеть на малюсеньком белом и «безопасном» зефире, чем свалиться вниз и оказаться погруженным в куда боль­шую массу коричневого какао. Следует добавить, что, если наша гипотеза слон = негр верна, то словесная игра с «цветом» в анекдотах о слонах близка тому типу каламбу­ров, который нередко присутствует в снах. Кроме того, цикл загадок grape-banana-plum «виноградина-банан-слива», который появился вслед за анекдотами о слонах, был в равной мере кастрационным и еще более подчеркнуто использовал цветовые опи­сания.
133
современного увлечения анекдотами-загадками, в том числе и описа тельными загадками, в которых перечисляются цвета, имеющие прямое отношение к чернокожим. Первые из этих «цветных» загадок высмеивали известных чернокожих:
34.  What's black and catches flies?
Willie Mays (Negro centerfielder of the San Francisco Giants).
Что это: черное и ловит мух/мячи?
Вилли Мейс (черный центровой игрок «Джайнтс» Сан-Франциско).
Примерно тогда же, когда анекдоты о слонах начали приобретал популярность, загадки о неграх стали безличными и нацеленными в общем на «ниггера»:
35. Как в штате Миссисипи называют негра с
 
     
Бесплатные рефераты
 
Банк рефератов
 
Бесплатные рефераты скачать
| эссе дар Бораи мавъзуи касбу хунар | расиши кутох | Иншо дар бораи дусти аз хар нигох | Архитектор иншо | иншо дусти аз хар нигох | Ам малумот | Антисептика точики | иншо дар бораи хунар омуз к аз хунарманди | конуни якуми нютон чист | шеър ба мавзуи алгебра | Маълумот дар бораи фанни математика | менечмент ва маркетинг | Пиронро азиз дон | Малумот дар бораи Пифагор | тригонометрия | Конуни 1 2 3 Ньютон | Дар чавони дор пиронро азиз шеъри кист | ЭССЕ-Дар чавони дор пиронро азиз | Эссе дар чавони дор пиронро азиз | Эссе дар чавони дор | Нитроген | ампер андре мари кыргызча омур баяны | 5 рефераты бесплатно language:RU | скачать реферат бесплатно на тему language:RU | Пиронро азиз дон эссе | Екалогия чист? | конуни 3 юми Нютон | Шабакаи локали чист? | эссе дар мавзуи кахрамонон намемиранд | Китоби асосхои аудит
 
Рефераты Онлайн
 
Скачать реферат
 
 
 
 
  Все права защищены. Бесплатные рефераты и сочинения. Коллекция бесплатных рефератов! Коллекция рефератов!